projects
english
texts
epilogue
contacts
links
 

Анна Кузнецова.Нет телу.

Расскажи, кто такие «Слепые»
«Слепые» - это два человека. Я – идеолог проекта и танцовщица.
Саша Маргорин – конструктор и скульптор. Он делает объекты, пишет тексты. «Слепые» образовались в 1993 году, сфера наших интересов – синтетические проекты, перформанс.

Почему название группы – «Слепые»?
Мы однажды почувствовали, что есть очевидные вещи, от которых нужно отказываться, потому что онтология не лежит на поверхности, а постигается на ощупь, через отказ от очевидного. Если ты видишь этикетку, лучше ее сорвать и просто попробовать, что ты на самом деле употребляешь. Именно на самом деле, а не то, что написано. Написано может быть все, что угодно.

Скажи, а зачем ты этим занимаешься?
Иногда я об этом думаю.
Наверное, потому, что я создаю такие миры, такие ситуации, которые без меня созданы быть не могут. Для меня интересно держать людей в поле своего напряжения. Не фирму организовать, не магазин открыть, а взять и создать такое пространство, силовое поле, в которое человек заходит, выходит из него и не верит, что он в нем побывал. И я сама, пребывая в этом поле, превращаюсь во что-то другое.

И кто ты в этот момент больше – художник или танцовщица?
Наверное, я – танцующий художник. Художник, который танцует. Знаешь, в какой-то момент – я ведь училась танцевать и долго танцевала – я поняла, что в контексте только хореографической истории мне реализоваться неинтересно. Мне стало понятно, что дальше будут мастер - классы, фестивали, школа, детишки… Я подумала: «И это все?…»
И решила делать перформансы, события на базе хореографии. Хореография – этим словом я называю то, что я танцую, а не то, чему я училась. Мне очень помогает то, что я работаю в ночных клубах, потому что я оттуда беру интересные эстетические ходы. В ночных клубах иногда происходят интересные вещи.

А что ты делаешь в ночных клубах?
В ночных клубах я делаю фрик - шоу. Фрики – это красивые и одновременно странные, может быть, страшные существа. Они странно, агрессивно двигаются, они одеты в сложные костюмы. Абсолютно фриковский праздник – это Хэллоуин, когда каждый пришедший в клуб становится фриком. Классический фрик в московской ситуации – это Бартенев. Фрик по жизни. Его в любой клуб запустишь – и это будет зрелище. Ведь кто ходит в клубы? Менеджеры, которые устали от работы.
После рабочего дня они хотят увидеть что-то совершенно другое, что не похоже на их жизнь. Они приходят и видят действительно каких-то сумасшедших существ, слышат сумасшедшую музыку, попадают в сумасшедший свет. Вот я работаю сейчас в одном клубе, он оборудован совершенно нечеловеческим светом. Немыслимые стробоскопы, двигающиеся световые конструкции, - и я чувствую, что являюсь частью грандиозной машины. Это интересный опыт, из которого я действительно много черпаю.

Мне кажется, что творчество - это выход за рамки дозволенного.
Это выход вообще за рамки человеческого. Человек, не задумываясь об этом, все время туда стремится – за пределы. Поэтому мои персонажи часто не совсем человеческих свойств. Я разрушаю образ прямоходящего рационального человека, мне все время хочется уйти от него.

Несмотря на то, что ты бреешься наголо и стараешься играть бесполых существ, ты сексуальна. Зачем ты ускользаешь от традиционного восприятия женщины?
Мне кажется, разделение мужской и женской сексуальности сильно надумано. Сексуальность разлита в мире. У меня живет пушистый кот – он страшно сексуален. Когда я на него смотрю, я понимаю, что это очень сексуальное существо, я это вижу, я это чувствую. Или, например, дизайн. Он весь замешан на сексуальности. Линий, форм, объемов… Возможно, я просто неплохой дизайнерский объект, а не то, что понимается как сексуальная женщина.

Возвращаясь к танцу: что тебя в нем волнует, задевает за живое?
Для меня всегда был интересен японский танец буто. В нем есть что-то непонятное, запредельное, что-то, что невозможно объяснить. В нем нет рациональности европейской хореографии. В европейской хореографии мне все понятно. Я понимаю, откуда ноги растут, грубо говоря. А вот буто мне очень интересен, хотя я никогда не смогу станцевать его, потому что я не японец. А буто уходит корнями в синтоизм, и еще глубже, в архаические культы… Но когда приезжают танцоры буто, тот же Мин Танака, я стараюсь всегда посмотреть, почувствовать другой уровень телесного и духовного присутствия.
Я думаю, что танец – это преодоление тела. Не овладение своим телом, а полный отказ от него. От телесной обусловленности. В этом смысле я уважаю классический балет, потому что люди с 5 лет учатся отказываться от тела. Это видно по ним – у классических танцовщиков фактически нет тела. Они делают такие вещи, которые обычное косное тело делать не может. Техника при этом не важна. Я вижу, что танцоры буто не существуют в теле. Они преображаются, словно расстаются с человеческими органами. Вот это для меня танец.

Самое острое, что ты пережила во время танца?
Вот что: я никогда не знаю, сколько времени танцую. Танец трудно держать под контролем самому танцующему. Если он действительно начинает танцевать, то танец уже контролирует его. Танец, - это может быть, последняя территория свободы в современном цивилизованном мире. Языческой, неподконтрольной…. Территория карнавала.
В этом смысле мне очень важен клубный опыт. Карнавал невозможно изучить по книжкам, карнавал можно почувствовать, находясь в самом его эпицентре. Аутентичный карнавал – это когда люди сливаются в какой-то общей сумасшедшей пульсации. Они действительно отстегиваются от себя, от своей личности.
И когда я танцую в клубе, я чувствую себя частью чего-то большего… Сумасшедшая музыка, яркие прожекторы, которые лупят по этим людям, и я – один из этих прожекторов. Я заставляю их перестать быть социально обусловленными, вывожу их из этого состояния. Они не знают о моем присутствии и тем более влиянии, они в этот момент почти спят, это трансовое состояние. Или стрессовое… Мне кажется, что это нужно человеку. Потому что обычная жизнь современного человека не дает здорового выплеска эмоций, все разложено по полочкам. Грубо говоря, чтобы увидеть, почувствовать карнавал, недостаточно, пожевывая гамбургер, смотреть, как танцуют голые тетки, - нужно самому стать голой теткой. И действительно, я вижу, что многие танцуют по-настоящему. Забываются и танцуют. Отрываются. Это не зависит от принятых там каких-то химических компонентов, это зависит от внутреннего раскрепощения. Человек свободный – танцует…

Интервью для издательства Emergency Exit. Беседовал Борис Бергер